Морякам доблестного флота моей Родины, павшим и живым, посвящаю...
Все дальше уходят от нас кровопролитные годы Великой Отечественной войны. Приближается 65-я годовщина  Победы и 67-я - гибели первой Тихоокеанской морской бригады. В эти дни мы обязаны вспомнить не только бойцов и командиров, павших смертью героев, но также тех, кто своей самоотверженной борьбой ежечасно приближал долгожданный День Победы.

Особенно остро я ощущаю свою признательность и благодарность бывшим фронтовикам, увы, уже седым и больным. Очень хочется, чтобы об их тревожной молодости помнило не только мое послевоенное поколение, но и молодые граждане России. Однако смотрю на телеэкране новые фильмы о войне (типа "Последний бронепоезд" или "Главный калибр"), и появляется в душе горький осадок. А ветеранам фронтовикам каково от этих "художественных” кинолент?
Получается, что настоящие самоотверженные поступки и подвиги уходящего поколения победителей менее востребованы теми, кто снимает нынешние фильмы. Зато надуманности и "негатива" в них полно!

До сих пор болит душа после просмотра телефильма о штрафниках, в котором меня покоробили  два эпизода. Сценаристы, не задумываясь, обыграли жутковатую сцену, когда бывший морской пехотинец набрасывается на девушку… А в другом эпизоде он во время атаки прячется в окопе. Не мне выступать общественным обвинителем, найдутся и живые ветераны "черной смерти" (так окрестил нашу морскую пехоту противник), способные высказать создателям фильма все, что думают о них.

Молодежь жалко! Вдруг поверит, глядя на мерзкие выходки этого "героя", в моральное и идеологическое разложение морских пехотинцев? Лично у меня впечатление от показанного на телеэкране было горькое... В довоенные годы на флоте служили пять лет. Призывали тогда на службу уже взрослых парней. Например, в 1936 году был призван на флот брат моего знакомого Дмитрия Булгакова  - Степан, 1915 года рождения. Он служил торпедистом, а позже стал офицером-артиллеристом. Степан Яковлевич похоронен на острове Кильдин, где погиб 29 декабря 1941 года…

Поэтому я так вникаю в детали, чтобы показать тем, кто этого не знает, что на флоте служили уже опытные, зрелые, прекрасно подготовленные специалисты! А учитывая строгую дисциплину тех лет, едва ли кто-то из них, даже попав в штрафбат, вел бы себя так, как "нарисовано" в упомянутом телефильме!
До недавнего времени я, признаюсь, не ведал, что и на курских полях сражались моряки, прибывшие с другого конца страны, с Дальнего Востока. Зимой 1943 года на северо-западе Курской области (уже после войны эти районы отошли к Орловской области) проводила рейд по тылам противника 1-я отдельная лыжная морская бригада Тихоокеанского флота. Бригада организационно входила в 13-ю армию Брянского фронта. Маршрут пролегал от железнодорожной станции Русский Брод, через станцию Возы (между Золотухино и Понырями), далее - Верхний Любаж - все по тылам противника. В серьезные бои бригада не должна была ввязываться, имея задачу перерезать пути снабжения Орловской немецко-фашистской группировки с юго-запада.

Сначала удача сопутствовала морякам. Несмотря на глубокие снега и морозы, они прошли около 300 километров, громя все гарнизоны и комендатуры, встречавшиеся на их маршруте. Но на войне успех и беда ходят рядом. Победоносный рейд моряков по тыловым коммуникациям не мог не напугать немецкое командование. И началась настоящая охота.
На земле Дмитровского района бригаде не повезло. Выбив немцев из сел Крупышино и Чувардино и остановившись на отдых, бригада оказалась в окружении. Начались жестокие кровопролитные бои. Со всех сторон расстреливаемые из танковых и артиллерийских орудий, не имеющие возможности укрыться, подвергающиеся многократным бомбежкам, моряки несли большие потери. Плохо было и с боеприпасами: много ли патронов и гранат возьмешь с собой в вещмешке на спине, да на узких санках?
Вот как рассказывает бывший офицер-тихоокеанец, курский писатель Александр Харитановский о последних часах жизни этих моряков в своем историческом романе "Господа офицеры!..":

"…Сдавшихся не было, из окружения же вырвались единицы. Немцы, понесшие немалые потери, обозленные неистовостью сопротивления, даже не разрешили жителям похоронить соотечественников-моряков. И только после великого сражения на Курской дуге, после полного изгнания оккупантов, появились тут скромные надгробья. Останки тихоокеанцев находят в долине до сего дня. Главное их кладбище - в селе Чувардино - огороженная якорь-цепью площадка с братской могилой и более поздними - одиночными. В центре - фигура матроса, прижимающего к груди бескозырку…".

За тысячи километров от Тихого океана и берегов Амура, с которых прибыли на курскую (ныне орловскую) землю, закончили свой последний поход эти настоящие сыны Отечества. Вот бы о ком создать фильм…
Мне очень хотелось съездить на это святое место, поклониться могилам моряков. Но от Курска путь туда неблизкий. Пять лет назад, в канун Дня памяти и скорби, группа морских кадетов из курской школы № 18 имени командира миноносца "Стерегущий" Александра Сергеева вместе с группой ветеранов-моряков совершила поездку к месту последнего боя Тихоокеанской бригады. Штурманом был писатель Харитановский, обнаруживший эти братские могилы, собирая материал о командире Сергееве. Мне с поездкой не повезло: мест не хватило. Поэтому я обрадовался, когда председатель городского Совета ветеранов ВМФ Алексей Волков предложил поехать к могилам моряков в канун дня Военно-морского флота. Было это полтора года назад. Спасибо Совету ветеранов ВМФ за организацию этой поездки!
Выехали утром 24 июля, в жаркий, душный день. С Алексеем Волковым (в Великую Отечественную он воевал на Северном флоте) в микроавтобусе находился его заместитель - капитан 2-го ранга Дмитрий Булгаков, служивший на торпедных катерах типа "Д-3" и "Комсомолец", затем пять лет проводивший боевое траление на Балтике. Были с нами и председатель городского комитета ветеранов войны и военной службы Анатолий Безмин, капитан 1-го ранга, а также кадеты.

В разговорах время прошло незаметно... Вот автобус уже едет вдоль большого поля цветущей гречихи. Проехали еще немного и остановились. Кадеты помогли мне собрать древко флагштока и прикрепить к нему флаг ВМФ СССР. В центре поля находилась небольшая выкошенная полянка. В дальнем ее конце возвышался памятный знак, на трех сторонах которого, изображавших Андреевский флаг, алыми рельефными буквами было начертано: "Поле матросской славы". Знак этот напомнил мне маяк, стоящий у берегового среза. Офицеры и кадеты замерли возле него в почетном карауле.

Мы стояли недалеко, на обочине дороги, и молчали. Гордо реял флаг, шелестели головки тысяч миниатюрных кремовых цветков гречихи, плавно покачивающихся под порывами ветра. Словно волны моря ходили, играли вокруг памятного знака. А я подумал, что моряки, полегшие на этих покатых холмах 20 и 21 февраля 1943 года, были бы рады увидеть эту красоту -  живую память о каждом из них.
Слева от поля начиналась низина с живописным прудом, на противоположной стороне которого раскинулось село. Справа, за огородами, - небольшие домики, а слева (через дорогу) - в обрамлении высоких елей могила моряков. Тут же возвышаются два пилона с мемориальными досками и пятиконечной звездой вверху. Полянка обнесена якорь-цепью, крепящейся к чугунным тумбам - стилизованным корабельным кнехтам. И отдельно, на небольшом пьедестале, - настоящий якорь Холла. 

Пока земляки возлагали цветы, я заметил на соседнем огороде пожилую женщину. Спустился с высокой насыпи, поздоровался с хозяйкой и спросил,  не сможет ли она пройти к мемориалу, чтобы побеседовать с нами.
- Нет, не смогу, нелегко стало ходить.
- Скажите, не вы ли встречались с курскими кадетами и ветеранами несколько лет назад у мемориала? Или раньше с нашим курским писателем Харитановским в начале 1990-х годов? Я видел на фотографии в музее 18-й школы двух женщин, одна похожа на вас! И еще, не скажете ли, где живет ваша подруга, тоже свидетель боя моряков, мы бы пригласили ее для беседы.
Алла Иванина - так звали мою собеседницу - посмотрела в сторону дороги, из-за насыпи которой виднелись верхние части пилонов и звезда.
- Подруги моей, Марии Сорокиной, уже нет, умерла год назад. Это ее девичья фамилия. Замуж она так и не вышла, - убили ее парня фашисты! Ему верность  и хранила...
- А пришлось ли вам, Алла Алексеевна, видеть тогда, зимой сорок третьего года, этих лыжников?
И вновь я услышал фразу, которую прочитал в романе Александра Харитановского "Господа офицеры!..": "Они, родимые, как снопы везде - и на полях, и на лугу лежали!"…

У Харитановского еще правдивей написано. Эта фраза "Как белые снопы на красном снегу..." многого стоит! Бойцы все были в белых маскхалатах, кровь от множественных ранений окрасила снег в алый цвет! А били по ним и с земли, и с воздуха - негде было укрыться. Потом танками стали утюжить…  Но не дрогнули цепи краснофлотцев, никто не побежал прочь!
Мне повезло: почти через полтора десятка лет после того как сюда приезжал Харитановский, разговаривать с той же самой крестьянкой, с которой, видимо, говорил и он! Годы летят, и люди тоже потихоньку уходят.

Я сфотографировал женщину, и снова в путь. В селе Чувардино среди высоких деревьев находится самая большая братская могила. Высится плоская стела со многими  именами. А мне за этим длинным списком словно видятся в снежной дымке шеренги молодых, сильных, красивых парней: лейтенантов, старшин, матросов. Какими они были? Едва ли кому-то из них исполнилось тридцать и более лет, разве что офицерам. У таких плит с сотнями имен сердцем ощущаешь, сколь высокую цену заплатила наша страна и каждая семья, чтобы все мы, родившиеся после всего этого ужаса, уже более шести десятилетий жили без мировых войн!..

Тут же, в ограде воинского захоронения, стоит памятник из красного гранита, на котором выбито имя командира моряков Ивана Понтяра. Чуть левее от него другой памятник - матрос прижимает к груди бескозырку.  Слева несколько обелисков из нержавейки. На двух обелисках нашел фотографии. Всего лишь два портрета из сотен и тысяч погибших!.. Один - моряк Николай Шмаков, 1914 года рождения, а второй - летчик, погибший в августе 43-го в дни Курской битвы. Это Иван Караулов.. Сгорел ли он в воздухе, или, выпрыгнув с парашютом из падающего самолета и отстреливаясь от врагов, встретил смерть на одном из этих полей, обильно политых кровью тихоокеанцев, мне, увы, неведомо!.. 

Отойдя в сторону, Дмитрий Булгаков достал из портфеля небольшой штофик, молча разлил по "100 фронтовых". Алексей Волков и Анатолий Безмин произнесли несколько сердечных слов о ратном подвиге и героической смерти похороненных за оградой моряков. В глубокой тишине (лишь изредка доносилось щебетанье птиц в густых кронах деревьев) мы помянули всех, кто упокоился в братских и одиночных могилах: "Спите, герои, спокойно! Пусть родная земля, которую вы сберегли ценою собственной жизни, будет вам вечным пухом!"