Как спать, когда такое горе:
Когда, быть может, кораблю
Не суждено увидеть море...
                                    Юрий Асмолов

В первый раз я увидела поэта Юрия Асмолова на юбилее нашего общего друга известного курского художника Владимира Раздобарина. Из-за стола встал крепенький мужичок выше среднего роста с копной русых волос, взял в руки старую гармошку и... растянул меха. Не могу вспомнить, что он играл, - годы прошли, но по настроению что-то русское родное, до боли близкое.

...И вот передо мной лежат шесть небольших книг его стихов, куда  вместилась душа поэта. Читаю и не могу отделаться от первого впечатления о поэте - настолько их мелодия ложится на ту гармонь... Не слова, не слова! Сама музыка стихов:

Мать-земля, прости, прости нас...
Тихий слышится ответ:
"От врагов я защитилась,
От сынов пощады нет…"

Первая книга стихов вышла в 1995 году. Поэт назвал ее "Просинец" - так когда-то наши предки называли январь. Как верно и тонко подмечено: кончился ветреный мрачный декабрь, еще давит низкое зимнее небо, но все чаще на нем появляются солнце и проблески синевы. Этих проблесков ждет и душа поэта:

В эти годы вьюжные
Хочется стихи слагать -
Сильные и нужные.

Вторую книгу стихов Юрий Асмолов назвал "На крутояре", хочется добавить - эпохи. И тоже знаково. Парадокс времени: на улицах по-прежнему стоят Ильичи и зовут в "светлое будущее", а с высоких трибун слышим, что этим "светлым" будет наше капиталистическое:

Сломали несуразный строй.
Какой-то непонятный строим.
И положительный герой
Стал отрицательным героем.

И у него вырывается яростное:

"Где свои? А где чужие?
Люди! Заморочен!.."

Душа, выброшенная за привычные пределы, заблудилась. И это - страшно. И в другом месте:

Вокруг все наше и не наше:
Я Родину не узнаю...

Родина - тихое село Молотычи под Курском, где прошло детство поэта в дедовском доме под высоким тополем, деревня Клюква, где он построил свой дом, вырастил сыновей и живет поныне, работая на земле, - в биографии Юрия Асмолова Курский сельхозинститут. Его гордость, его радость, его боль.

Полыни горестный букет.
Это - Русь.
Это - осень.
Это - гуси дикие...

Как экономно - всего несколько поэтических образов - и перед вами - щемящая картина русской деревни.

Но поэзия Юрия Асмолова метафорична, и, казалось бы, в простеньком стихотворении "Гуси" о домашней птице, захотевшей тоже увидеть дальние берега, она поднимается до глубокого философского смысла. Автор рассказывает, как однажды гуси вспомнили, что у них есть крылья, как у их вольных диких сородичей: "Полетели, силы не жалели, оказалось, что отяжелели..." Высокий порыв был обречен на неудачу: "А гусак все звал и звал".

Разве это о гусях, а не о нас, забывших, что можем летать? "Я и сам забыл про облака", - с грустью признается поэт. Какой глубокий смысл!

"Ах, как много в песне русской..." Да, да, темой для стихов становится все, что окружает поэта, - незатейливый деревенский быт, в котором так много поэзии, одинокая, как судьба, ракита в поле, несмышленый жеребенок, резвящийся на лугу, чью долю вечного трудяги поэт провидит, бабка Катерина, вырастившая детей и брошенная доживать свой век в холодной избе, повесть о погибшем воробье, о тополе-богатыре, срубленном равнодушной рукой: грачиные гнезда были разбросаны и смяты, над хутором кружилась туча рыдающих птиц. "Я рыдал вместе с ними", - признается поэт.

"Отчее захолустье" - так называет Асмолов родные места, гордясь ими и любя: цветение сирени, прелый запах осенних листьев, и даль, и обрусевший бульденеж, и февраля отчаянный мятеж. Эх, Россия - яблоня!",- воскликнет он, "пожар зари воспели певни". Заметьте - певни! У него - пугливая ладошка тополька и шум ольхи, "качает небо девочку - луну" и слышен звон косы, стук падающих яблок, "теплом обманутый осинник усыпали грибы..."

Вот из чего соткана его поэзия! Так вершится милая сердцу поэта жизнь, о которой мы, ходящие по городским тротуарам, забываем в супермаркетах с обилием колбас. Поэту дано главное - внутреннее ощущение жизни как поэзии, и он щедро делится этим с читателем. С нами.

Диссонансом  звучат стихи, в которых он рассказывает, как на его глазах гибнет этот МИР - целый космос нашей жизни - русская деревня с ее вековыми традициями, нелегким крестьянским трудом, полным высокого смысла, песнями и преданиями, с ее изначальным предназначением быть началом всех начал - Матерью-Землей, дающей силу. Генная память подсказывает, что "новый мир", построенный дедом Сенькой, оказался неудачным: "Та постройка все ж не очень, а за все медалей тьма, ордена и Колыма". Пришли новоявленные господа. "Стали рвать мою страну и суживать":

Упрямо зло,
Как те - "недавние" - и "эти":
Идут в атаку на село.

Поэзия - всегда сочувствие. Видя горе родной деревни, поэт пишет:

Грусть прибилась собакой приблудною,

Сердце отдал ей под конуру...

Он не отделяет себя от этой жизни, и поэтому горечью пропитана история похорон сгубленного водкой односельчанина:

Возле дома с липами
Твой мальчишка-крошка,
А тебя засыпали
Мы вчера, Алешка...

У него "День и ночь собака/ Воет над могилою", у него взвывает медь, "как души наши", вечевой набат, и это, вырвавшееся из сердца "Господь, ответь, убережется ли Россия?".

Эмоциональное богатство чувств поэта поразительно. По призванию лирический поэт - "При помощи карандаша /Зачем-то высказать кому-то / Себя пытается душа", - он раскаивается в том, что отвлекается на злобу дня:

Но поневоле - видит Бог -
Я стал газетно-злободневным.

И в такие моменты личность лирического героя Юрия Асмолова и самого поэта настолько совпадают, что их трудно разделить. Ему страшно "оцвесть без ягод", он переживает, "Как, не знаю, розу сердца/ от мороза уберечь?". Хочет крикнуть капризному Пегасу: "Конь, лети орлом..." и, окликнутый "звездной далью", чувствует сопричастность ко всему происходящему и потому признается:

Я не ведаю, что делать?
И, коль очередь дойдет,
Я решусь ли душу с телом
Кидануть на пулемет?..

Спутан жизненный клубок, исход не ясен. И, сознавая нелепость происходящего и невозможность с нею согласиться, поэт подозревает, что тут вмешалась нечистая сила:

То ли месяц,
То ль - отчалил
Чей-то маленький ковчег?
Но в безбрежности небес
Словно не было - исчез.
Мы остались...
В темноте хохочет бес.

Не концептуальный Пригов, ни насмешник Кибиров - хороший русский поэт без всяких "измов" живет и творит в деревне Клюкве под Курском. Он ощущает себя прямым наследником песенных традиций Есенина и Рубцова, классической поэзии Фета, Тютчева, Бунина, Блока. Он не подражает им, он перекликается с ними, продолжает их и развивает:

Из слов - почти из ничего -
Свою вселенную творю я!

Откуда берутся эти слова? От деда: "Ты ронял, Подобрал я те слова". Подкарауливал в деревеньках - "Птицы слова! Я притих, не дышу..." Отсюда у колодцев - цинковая звень, луны ломоть, певни вместо петуха, вязанка дум (не хвороста!), грачиный гвалт, рыжий мерин, управление сохой:

Что не послушаю - все песня:
И снега хруст, и крик ворон...

Память передается каким-то мистическим способом. Не пустившим коренья, говорит поэт, оторваться легко:

Это горько - не узнать, не угадать,
Кто ты? Что ты?

Поэт знает: "Я знаю, знаю: и мои стихи / по сути дела / письма из деревни..." Из Молотычей, из Клюквы, из тысяч других деревень, перемогающих очередную передрягу. Магия простора сообщает стиху особую значимость.

Сам он весь от этой земли, любит ее всякую - плачущую и пляшущую, праздничную и пашущую, хмельную в "дугу" - всякую. Деревня на Руси тысячелетия питала жизнь, была нравственной опорой - такой смысл родной Клюквы и Молотычей прочитывается в стихах Юрия Николаевича Асмолова. Его письма из деревни "Строкой любви и состраданий", как называется еще один стихотворный сборничек поэта, каким-то непонятным образом трогают струну и твоей души, еще не забывшей (о, чудо!), не растерявшей до конца генную память отцов и дедов. Отчего дома - Отечества.

Зов предков - так это можно назвать. И поэт не принимает подмены:

А счастье - тишь, которая озябла,
Наш старый сад, и уханье совы,
И этот стук - стук падающих яблок,
И этот шум - шум тающей листвы...

Тематика  стихов Юрия Асмолова намного шире затронутой здесь. У него много стихов о детях - своих и чужих, теплым мягким юмором отзывающихся на игры и тайны детской души, и пронзительных, протестующих там, где счастливый детский мир нарушен взрослыми: "Первенец" - стихи о майском жуке, без которого не обходится ни одно деревенское детство, "Брошенка" - о мальчике-сироте при живых родителях. Стихи о любви, о музыке, о смысле жизни и поэзии, о родной природе, настраивающей душу на высокий лад. Это - "Ягодник", "На Сейме", "В парке". "Что утро - сотворенье мира", "Музыка", "Вдохновение", "Я под гармошку пел о розе", "А на земле была весна", "Шепот белоснежных вишен". "Когда-то розой был шиповник", "Я воспоминания, как глину, комкаю", "В кустах сиреневых тумана". Перечень можно продолжить, но даже по названиям этих стихов видно, что они счастливо ложатся в общую "строку" поэта - его "гармонь", ставшую символом и лейтмотивом песен поэта, его Клюквы и Молотычей:

Готова крыша... Делаю конек...
Я строю дом.
И вот я с крыши дома зрю окрест
И радуюсь, что я из этих мест.
Что лечит мою душу от тоски
Пьянящий дух оструганной доски.

3-го февраля 2011 года исполняется 50 лет известному курскому поэту Юрию Асмолову.Тончайший лирик, певец родных мест - деревни Клюквы, где построил свой дом и вырастил сыновей, Юрий Николаевич, окончив когда-то Курский сельхозинститут, остается верным земле и  по-прежнему на ней трудится. Жизнь вносит в  песни поэта свои коррективы. Видя горе и разорение родной стороны, он не может оставаться спокойным. "Ведь поэзия не только "восторг любви", но в первую очередь сочувствие. Это надежда докричаться: "Люди! Живем один раз. Но как мы живем?" - как сказал однажды сам поэт.

Прошлый год у Юрия Николаевича был наполнен интересными событиями. Написаны новые стихи, в литературном музее состоялся творческий вечер, собравший многочисленных почитателей его таланта. К юбилею в издательском доме "Славянка" готовится новый сборник стихов. А накануне 2011 года пришла радостная весть из Москвы: Юрий Асмолов стал лауреатом московского Международного конкурса  "Золотое перо".